Неточные совпадения
Пришел Грушницкий и бросился мне на шею, — он произведен в
офицеры. Мы выпили шампанского. Доктор Вернер
вошел вслед за ним.
Вдруг, с некоторым шумом, весьма молодцевато и как-то особенно повертывая с каждым шагом плечами,
вошел офицер, бросил фуражку с кокардой на стол и сел в кресла.
Те же, как всегда, были по ложам какие-то дамы с какими-то
офицерами в задах лож; те же, Бог знает кто, разноцветные женщины, и мундиры, и сюртуки; та же грязная толпа в райке, и во всей этой толпе, в ложах и в первых рядах, были человек сорок настоящих мужчин и женщин. И на эти оазисы Вронский тотчас обратил внимание и с ними тотчас же
вошел в сношение.
В это время в комнату
вошел высокий и статный ротмистр Яшвин и, кверху, презрительно кивнув головой двум
офицерам, подошел ко Вронскому.
Офицер настроен к молодежи очень благожелательно, но говорит: «
Войдите в наше положение, ведь не можем же мы воспитывать революционеров!» И напомнил мне, что в восемьдесят первом году именно революционеры погубили конституцию.
Никто не командовал ими, и, не обращая внимания на
офицера, начальника караульного отряда, даже как бы не видя его, они
входили в дверь дворца.
Именно в эту минуту явился Тагильский.
Войдя в открытую дверь, он захлопнул ее за собою с такой силой, что тонкие стенки барака за спиною Самгина вздрогнули, в рамах заныли, задребезжали стекла, но дверь с такой же силой распахнулась, и вслед за Тагильским
вошел высокий рыжий
офицер со стеком в правой руке.
В столовой, у стола, сидел другой
офицер, небольшого роста, с темным лицом, остроносый, лысоватый, в седой щетине на черепе и верхней губе, человек очень пехотного вида; мундир его вздулся на спине горбом, воротник наехал на затылок. Он перелистывал тетрадки и, когда
вошел Клим, спросил, взглянув на него плоскими глазами...
На другой день поутру я только что стал одеваться, как дверь отворилась, и ко мне
вошел молодой
офицер невысокого роста, с лицом смуглым и отменно некрасивым, но чрезвычайно живым.
Извольте
войти в мое положение:
офицеры удостоили меня доверенности, и я оправдывал…» Капитан рассмеялся и дал ему шлюпку.
Меня с балкона увидели английские
офицеры, сошли вниз и пригласили
войти к ним «to drink a glass of wine» («на рюмку вина»).
Мы
вошли в одну из комнат, в которой мебель, посуда — все подтвердило то, что говорят о роскоши образа жизни
офицеров.
— «А спроси, — отвечаю ей, — всех господ
офицеров, нечистый ли во мне воздух али другой какой?» И так это у меня с того самого времени на душе сидит, что намеднись сижу я вот здесь, как теперь, и вижу, тот самый генерал
вошел, что на Святую сюда приезжал: «Что, — говорю ему, — ваше превосходительство, можно ли благородной даме воздух свободный впускать?» — «Да, отвечает, надо бы у вас форточку али дверь отворить, по тому самому, что у вас воздух несвежий».
Старшой хотел уходить, когда
вошел другой унтер-офицер и вслед за ним высокий, худой арестант с подбитым глазом и редкой бородкой.
Входит, гремя саблей, юный гусарский
офицер с дамой под ручку.
А когда мужчины вздумали бегать взапуски, прыгать через канаву, то три мыслителя отличились самыми усердными состязателями мужественных упражнений:
офицер получил первенство в прыганье через канаву, Дмитрий Сергеич, человек очень сильный,
вошел в большой азарт, когда
офицер поборол его: он надеялся быть первым на этом поприще после ригориста, который очень удобно поднимал на воздухе и клал на землю
офицера и Дмитрия Сергеича вместе, это не вводило в амбицию ни Дмитрия Сергеича, ни
офицера: ригорист был признанный атлет, но Дмитрию Сергеичу никак не хотелось оставить на себе того афронта, что не может побороть
офицера; пять раз он схватывался с ним, и все пять раз
офицер низлагал его, хотя не без труда.
В состав военно-полевого суда
входят местные
офицеры по назначению начальника острова; военно-судное дело вместе с приговором суда посылается на конфирмацию генерал-губернатору.
— Знаю я, ваше благородие, «путь прямой и совершенный», — молвил унтер-офицер. — Идя по тому пути, человек здесь еще, на земле,
входит в общение с ангелами и архангелами.
Вошел молодой и красивый
офицер.
В одном весьма честном доме случилось действительно и грешное и преступное дело; а именно жена одного известного и уважаемого человека
вошла в тайную любовную связь с одним молодым и богатым
офицером.
Он в то время, как
вошли братья, спал в палатке; обозный же
офицер делал счеты казенных денег перед концом месяца.
Пройдя церковь и баррикаду, вы
войдете в самую оживленную внутреннею жизнью часть города. С обеих сторон вывески лавок, трактиров; купцы, женщины в шляпках и платочках, щеголеватые
офицеры, — всё говорит вам о твердости духа, самоуверенности, безопасности жителей.
Денщик с гордым выражением лица, как показалось Володе,
вошел в балаган и из-под него, даже толкнув
офицера, достал портер.
— А вот я рад, что и вы здесь, капитан, — сказал он морскому
офицеру, в штаб-офицерской шинели, с большими усами и Георгием, который
вошел в это время в блиндаж и просил генерала дать ему рабочих, чтобы исправить на его батарее две амбразуры, которые были засыпаны. — Мне генерал приказал узнать, — продолжал Калугин, когда командир батареи перестал говорить с генералом, — могут ли ваши орудия стрелять по траншее картечью?
В это время в комнату
вошел пехотный
офицер.
Известно давно, что у всех арестантов в мире и во все века бывало два непобедимых влечения. Первое:
войти во что бы то ни стало в сношение с соседями, друзьями по несчастью; и второе — оставить на стенах тюрьмы память о своем заключении. И Александров, послушный общему закону, тщательно вырезал перочинным ножичком на деревянной стене: «26 июня 1889 г. здесь сидел обер-офицер Александров, по злой воле дикого Берди-Паши, чья глупость — достояние истории».
Офицеры подошли к глиняному чучелу. Первым рубил Веткин. Придав озверелое выражение своему доброму, простоватому лицу, он изо всей силы, с большим, неловким размахом, ударил по глине. В то же время он невольно издал горлом тот характерный звук — хрясь! — который делают мясники, когда рубят говядину. Лезвие
вошло в глину на четверть аршина, и Веткин с трудом вывязил его оттуда!
Лябьеву наскучило наконец слушать проникнутое благородством разглагольствование Максиньки, и он, расплатившись, хотел уехать, но в это время в кофейную быстро
вошел молодой гвардейский
офицер в вицмундире Семеновского полка, стройный, живой. Это был тот самый молодой паж, которого мы когда-то видели в почтамтской церкви и которого фамилия была Углаков.
Много помог мне и уланский
офицер, особливо когда я открыл ему раскаяние Филаретова. Вот истинно добрейший малый, который даже сам едва ли знает, за что под арестом сидит! И сколько у него смешных анекдотов! Многие из них я генералу передал, и так они ему пришли по сердцу, что он всякий день, как я
вхожу с докладом, встречает меня словами:"Ну, что, как наш улан! поберегите его, мой друг! тем больше, что нам с военным ведомством ссориться не приходится!"
В это время в кабинет
вошел Павел Кириллович.
Офицеры поспешили застегнуть сюртуки и почтительно стали здороваться с его превосходительством.
Войдя в залу, назначенную для представления, Хвостов застал уже там двух-трех
офицеров. Вскоре, впрочем, молча, тихо, как бы под давлением страха или благоговения, стали
входить новые лица, и в какие-нибудь полчаса вся зала наполнилась военными чинами разных родов войск, начиная с генерала до прапорщика.
В сопровождении нескольких унтер-офицеров, Панаев
вошел в эту ригу-гроб.
— Это
входят в церковь разные господа, — начал Петин и сначала представил, как
входит молодой
офицер, подходит к самым местным иконам и перед каждой из них перекрестится, поклонится и сделает ножкой, как будто бы расшаркивается перед ротным командиром. Потом у него
вошел ломаный франт, ломался-ломался, смотрел в церкви в лорнет… И, наконец,
входит молодой чиновник во фраке; он молится очень прилично, ничего особенного из себя не делает и только все что-то слегка дотрагивается до груди, близ галстука.
Вечером пришли жандармы. Она встретила их без удивления, без страха.
Вошли они шумно, и было в них что-то веселое, довольное. Желтолицый
офицер говорил, обнажая зубы...
Через несколько минут в ставку
вошел запыхавшийся
офицер и подал князю письмо.
— Ради Бога, — обратилась Катя к молодому
офицеру, —
войдите туда.
Вошел молодой
офицер; он курил,
Он мне не кивнул головою,
Он как-то надменно глядел и ходил,
И вот я сказала с тоскою:
«Вы видели, верно… известны ли вам
Те… жертвы декабрьского дела…
Полицейский
офицер позвонил, и они одновременно
вошли в квартиру:
офицер вперед, а Меридианов тихонько вполз за ним следом и юркнул в свою каморку.
Белецкий сразу
вошел в обычную жизнь богатого кавказского
офицера в станице. На глазах Оленина он в один месяц стал как бы старожилом станицы: он подпаивал стариков, делал вечеринки и сам ходил на вечеринки к девкам, хвастался победами и даже дошел до того, что девки и бабы прозвали его почему-то дедушкой, а казаки, ясно определившие себе этого человека, любившего вино и женщин, привыкли к нему и даже полюбили его больше, чем Оленина, который был для них загадкой.
Ашанин
вошел прямо в большую бильярдную, где двое
офицеров играли в карамболяж, а другие «делали» свою полуденную сиесту в больших плетеных креслах. Он так был поражен непривлекательным видом этой гостиницы, что хотел, было, снова сделаться жертвой 40-градусной жары и идти искать другого пристанища, как дремавший в бильярдной хозяин, толстый француз, остановил Володю словами...
Володя двинулся на сходню и
вошел на корвет, разыскивая глазами вахтенного [Вахтенный
офицер — дежурный, отвечающий за все во время своей вахты. Он называется еще вахтенным начальником. Вахтенные
офицеры чередуются между собой и стоят на вахте в море по четыре часа; их бывает 4 и 5.]
офицера.
— Очень рад познакомиться с достойным старшим
офицером… Э-э-э… Очень рад… Мне Василий Федорович говорил о вас… И я должен вам сказать, Андрей Николаевич, что «Коршун» щегольски
вошел на рейд и стал на якорь… Приятно видеть такие суда-с!
— Шабаш! — раздался молодой окрик гардемарина, сидевшего на руле адмиральского катера, и через минуту на палубу «Коршуна»
вошел небольшого роста человек, лет сорока с небольшим, в сюртуке с адмиральскими погонами и с аксельбантами через плечо, со своим молодым флаг-офицером.
Слово «вольноопределяющийся» еще не
вошло в обиход, и нас все звали по-старому юнкерами, а молодые
офицеры даже подавали нам руку. С солдатами мы жили дружно, они нас берегли и любили, что проявлялось в первые дни службы, когда юнкеров назначали начальниками унтер-офицерского караула в какую-нибудь тюрьму или в какое-нибудь учреждение. Здесь солдаты учили нас, ничего не знавших, как поступать, и никогда не подводили.
Здесь, по внесении знамени внутрь дворца, нижние чины были распущены по домам, а штаб — и обер-офицеры, повествует Нащокин, позваны ко дворцу, и как пришли во дворец, при зажжении свеч, ибо целый день в той церемонии продолжался, тогда Ее Императорское Величество, наша всемилостивейшая Государыня, в середине галереи изволили ожидать, и как подполковник, со всеми в галереи
войдя, нижайший поклон учинил, Ее Императорское Величество изволила говорить сими словами...
Полковник Манштейн бросился на герцога и держал его, пока не
вошли в комнату гренадеры. Они схватили его, а так как он, в одном белье, вырываясь, бил их кулаками и кричал благим матом, то они принуждены были заткнуть ему рот носовым платком, а внеся в приемную, связать. Регента посадили в карету фельдмаршала Миниха с одним из караульных
офицеров. Солдаты окружили карету. Таким образом, пленник был доставлен в Зимний дворец. Другой отряд гренадер арестовал Бестужева.
Войска
входили с музыкой и развернутыми знаменами, штаб — и обер-офицеры, — будем говорить словами очевидца и участника Нащокина, — так, как были на войне, шли с оружием, с примкнутыми штыками; шарфы имели подпоясаны; у шляп, поверх бантов, за поля были заткнуты кокарды лаврового листа, чего ради было прислано из дворца довольно лаврового листа для делания кокард к шляпам, ибо в древние времена римляне, после победы,
входили в Рим с лавровым венцом, и то было учинено в знак того древнего обыкновения, что с знатной победой над турками возвратились.
Аграфена Петровна обыкновенно не договаривала, чему она удивляется, и только строго подбирала губы. Вообще это была странная женщина. Как-то ни с того ни с сего развеселится, потом так же ни с того ни с сего по-бабьи пригорюнится. К Андрею Иванычу она относилась, как к младенцу, и даже
входила в его любовные горести, когда Андрей Иваныч начинал, например, ревновать Анжелику к какому-то
офицеру.
— Да, из
офицеров. Участвовал в последней кампании, — вскользь сказал Палтусов и продолжал: — Думаю теперь
войти в промысловое дело. У Калакуцкого я занимаюсь его поручениями…